|
Дата:
17 - 28 апреля 2007 года (Вариант статьи
впервые опубликован в газете "Тверские
ведомости" 04 мая 2007 года) Фронтовая
и личная судьба Юрий
Михайлович Поленов родился в
Весьегонске 22 декабря 1923 года. Здесь
получил среднее образование. Прошел
Великую Отечественную войну и закончил
ее в Восточной Пруссии. А потом была
война с Японией, которая закончилась
для Юрия Михайловича в Порт-Артуре. Там,
на войне, встретил свою будущую жену. Передо
мной акварельный портрет Юрия
Михайловича, сделанный в августе 1945
года. Красивое, молодое лицо, с
грустинкой в глазах. А на оборотной
стороне портрета запечатлены
впечатления о том времени: «1945-й.
Апрель. 17-го
закончилась война для нашей 358
стрелковой Ленинградской дивизии. Па
Кенингсберг с его мощнейшими
оборонительными сооружениями –
цитадель прусской военщины. Взят
последний на нашем боевом пути город
Фишхаузен – на Западе Земландского
полуострова. Железнодорожные пути
города забиты эшелонами – платформы,
цистерны, вагоны… И масса народа:
бежали от войны со всей Пруссии. И
тысячи пленных понуро бредут на восток. Последний
бой – последние потери и потому –
самые горестные: кто-то не дожил до
желанной Победы часы, минуты – Война и
смерть неотделимы. …Соединения
39 Армии выведены в леса в районе г.
Инстербург, откуда им предстоит
далекий путь на Восток в песчаную,
обожженную солнцем степь Восточной
Монголии. Но это мы увидим из окна
вагона много дней спустя, а пока… Ночь…
Я – оперативный дежурный по штабу
дивизии… Непривычная тишина, телефон
молчит. Положил голову на стол. И –
телефон. Слышу, девчонка с коммутатора:
«Победа, Победа!». За окном – ракеты,
трескотня автоматов, где-то ухнула
пушка. Победа!
Без малого четыре года шли к ней. Ветренный
день, пыль забивает глаза – Парад. …Мерный
перестук колес на стыках рельс,
располагает к раздумьям, к
воспоминаниям. Эшелон идет без
остановок, выход из вагонов запрещен,
на письма – цензура. Для нас Войне еще
не конец. Позади
Урал, Иркутск, Улан-Удэ, Чита. Смотрю
на карту: повернули с транссибирской
магистрали в сторону Забайкальска.
Таежные леса остались позади. Границу с
Монголией прошмыгнули ночью. …Совсем
другой, непривычный мир: жара, ни
облачка… Река – Голубой Кэрулен. А
впереди – Большой Хинган, Манчжурия,
Порт-Артур. Портрет
этот – в пути. Художник – Куликов». Детство
у Юрия Михайловича было как у всех
босоногих мальчишек той поры. Условия
были благоприятные для развития души и
тела. Для тела – кругом леса, болота,
вода. И целые дни мальчишки проводили
на реке летом, зимой на лыжах, на
коньках. А для души почему? Учились дети
в бывшей женской гимназии, в которой
прежде обучались избранные персоны
высшего общества Весьегонска. В
детстве преподаватели сумели привить
Юрию Михайловичу любовь к книге. А ведь
электричества не было. Нет, была одна
электростанция, пыхтела на весь город.
Давала свет только вечером, да и то не
везде. А в остальное время лампа и
только. В детстве Юрием Михайловичем прочитал много книг. Сейчас он удивляется, как на все времени хватало. Сутки что ли раздвигались? Читал всего Пушкина. «Евгений Онегин», «Цыгане» - знал почти наизусть. Лермонтов, Толстой, Радищев, Тургенев, Горький и другие великие писатели и поэты. До сих пор очень любит Блока. И читал по памяти некоторые стихи, когда мы беседовали о его жизни. Уму не постижимо, как сказал Юрий Михайлович, – добрался до Ленина. Конечно, мало что понял, но читал. В
1941 году закончил школу. Планов было,
конечно, море. Учитель рисования
говорила, что это его будущее –
изобразительное искусство. И любовь к
красоте, к изящному, сохранилась на всю
жизнь. Занимался позже изготовлением
для дома мебели с набором рисунков из
шпона. Добротная такая мебель,
качественная и интересная. Но
в художественную школу не пошел. Подал
документы в Ленинград, в Военно-морское
училище имени Дзержинского. Там
готовили инженерный состав для флота.
Грезил морем и морской романтикой.
Однако туда не удалось поступить. В
октябре 1941 года попал в Гороховецкие
лагеря, под городом Горький. Строили
землянки, которые такими и не назовешь.
Это двухэтажные подземные дома. Туда
приехал офицер и перед строем сказал: «У
кого среднее образование – два шага
вперед!». Тогда мало людей было со
средним образованием. Согласия не
спрашивали. Через несколько дней
получил направление в Ярославль в
Волынское военно-пехотное училище.
Пять месяцев учебы, в мае месяце 1942 года
выпуск. Учился отлично, прекрасно
стрелял из ручного и из станкового
пулеметов. Попал
на формирование дивизии под Арзамас.
Это было тяжелое время середины 1942 года.
Сдача Ростова, тотальная мобилизация,
приказ Сталина «Ни шагу назад!».
Получили половину новобранцев из
Среднеазиатских республик, которые
русского языка вообще не знали, а
вторая половина – заключенные. Особая
публика, не рецидивисты, конечно.
Обращение знали по лагерному – «начальник»,
звания не признавали. И постоянно были
с ними истории. Формирование
было быстрое, обучение быстрое. Фронт
времени не давал. Нужны дивизии. В одну
из ночей звучит команда: «Тревога!».
Построение. А во взводе половина
состава нет. Дивизия идет на погрузку,
на станцию. Ищут недостающих, тех самых,
из бывших заключенных. В общем, дивизия
уехала, а Юрий Михайлович предстает
перед следователем военного трибунала.
Допросы, допросы. В общем, поняли, что
перед ними еще мальчишки. Суд не
состоялся. Получил
направление под Москву, Кубинка, 139-й
армейский запасной стрелковый полк –
АЗСП. После нескольких перемещений -
назначение в 47-ю моторизированную
бригаду под Великие Луки. Наступление,
конец 1942 года. Какова
жизнь командира взвода в
наступательном бою? У кого-то час, у
кого-то день, у кого-то неделя. После
смерть или ранение. Юрий Михайлович
неделю вытянул. Уже при взятии цитадели
в центре города 7 декабря 1942 года был
ранен в ногу. Валенок сразу наполнился
кровью, нога отяжелела. Попал в
госпиталь в город Калинин. В
феврале 1943 года Юрия Михайловича
выписали из госпиталя. Приехал
агитатор и записал его на штабные курсы
Калининского фронта. Это звено в первую
очередь выходило из строя – командиры
взводов, рот и начальники штабов гибли
массово. В
июле 1943 года закончил курсы и получил
назначение в 17-ю Гвардейскую дивизию
начальником штаба батальона. Серьезная
должность! Затем были упорные бои за
Духовщину, Смоленск, выход к Витебску. Ценой
больших человеческих потерь взята
Духовщина. Смерть уже была привычна и
не страшна. Совсем как в песне поется: «Смерть
не страшна, ей не раз мы смотрели в лицо».
Здесь был командный пункт Гитлера. В
этот глубокий бункер Юрий Михайлович
спускался, как он сказал, из
любопытства. За
Духовщиной был Смоленск, за Смоленском
– Рудня. Вышли к Витебску. Были
измотаны войска и наши, и немцев. Немцы
заняли оборону выгодную, на высоте. А
наши боевые позиции остались внизу, сил
не было взять высоту. Немцы сразу
обставились минными полями, колючими
заграждениями в несколько рядов. Ночью
освещали передний край ракетами.
Трудно было к ним подойти. Шел октябрь
1943 года. А
8 ноября 1943 года снова ранение, и опять в
ногу. Привезли в Смоленск, затем в
эшелон и попал в госпиталь в Москву.
Лежал в госпитале с ноября по январь.
Выписался на Западный фронт, где-то за
Смоленском был в лесу штаб фронта.
Получил назначение в 358-ю дивизию
начальником штаба батальона. С этой
дивизией и закончил войну. Снова
наступление на Витебск, только с другой
стороны. Много техники, думали, не
устоять немцам. Ан, нет! Устояли! Наши и
километра не прошли – вся дивизия была
измотана. А уже тепло, воды нет, вода
отстойная стоит, много убитых немцев
лежит, трупный запах висит. Наших-то
погибших собирали похоронные команды.
Дивизию вывели из боев. Оказались в «треугольнике»
Великие Луки, Новосокольники, Невель,
но уже со стороны Невеля. Снова стояли в
обороне. Тяжелый участок фронта. Все
никак не удавалось нашим пробить его. А
как-то по утру чувствуют, что-то не так.
Немцев нет. Послали проверить – нет.
Отошел немец. Вышли, идем. Юрий
Михайлович рядом с комбатом.
Расслабились. Вот это беспечность наша
русская. Попали под немецкий пулемет.
Упали, пули свистят. Комбат лежит чуть
впереди. За нами остальные солдаты.
Просмотрели пулемет, просмотрели.
Видно, хрипит комбат, висок вздут,
маленькая струйка крови. Убит, значит. Сзади
кричат: «Товарищ лейтенант, бегите!». Но
куда бежать? Бежать-то на смерть. Ведь
надо встать, пробежать эти роковые 12-15
шагов, а пулеметчику надо гораздо
меньше времени, чтобы нажать на гашетку.
Лежит Юрий Михайлович, ждет, не
двигается. А немец-то оказался дурак.
Наши бы на его месте просто из
баловства взяли бы да и прошили бы
очередью еще раз лежащих. Для верности.
Он же, видимо, думал, что убил двоих. Так
пролежал целый день. Начал снежок
падать. Холодало. Немцу тоже холодно.
Временами он вставал и отходил от
пулемета, грелся. «Ага!», - думает Юрий
Михайлович, - «Этим надо
воспользоваться!». Начало смеркаться.
Надо готовиться. Думать надо, как
упереться ногой, вскочить, как
приложить усилия к мышцам, а все тело
затекло без движения, ног не
чувствуется. И закоченел. Намотал на
руку ремень автомата, ногу подтянул. Не
двигается, ждет. И
вот в очередной раз, когда немец отошел
на несколько шагов, вскочил Юрий
Михайлович и побежал. А ноги-то ватные.
Немец спохватился. Стреляет. Только
видно, пули трассирующие вокруг летят
понизу, ниже коленей. Добежал до
оставленной немцами огневой позиции,
падает в нее, в эту яму. Сумел! Самое
удивительное – вся шинель прошита
пулями, а ни одной царапины! Чудеса! Тут
солдаты и водки налили, и банку
консервов открывают! С того света ведь
убежал! Пьет эту водку холодную залпом,
чем-то закусывает! Опьянел! А ноги-то
отмороженные. Провалялся в медсанбате
с обморожением сколько-то дней. После
дивизия была переброшена под Нарву,
потом в Польшу, затем в Литву. Из Литвы
пошло крупное наступление в Восточную
Пруссию. Взяли Кенигсберг. 17 апреля 1945
года война для дивизии закончилась. Еще
несколько дней другие соединения
добивали немцев на косе Фрихгаф, Пелау.
Взяли последний город Фишхаузен.
Вывели под Инстербург, ныне Черняховск.
Там встретили и отметили День Победы.
Парад, день ветренный, пыль забивает
глаза. А потом приказ: «Погрузка в
эшелоны!». Куда едут – не знают. Едут
очень далеко. И только когда повернули
в сторону Монголии, стало ясно, куда
едут. Но информации никакой. Письма
писать запрещено. Разгрузились на
станции Чойболсан. Марши в сотни
километров, все стало ясно, война с
Японией. В конце-концов оказались в
легендарном городе Порт-Артуре. Как-то
летом 1946 года вызывает Юрия
Михайловича начальник отдела кадров
армии полковник Тарасов. И выкладывает
совершенно неожиданно: «К нам
прибывает новый командующий армии
генерал Белобородов. Он дал задание
найти ему офицера на должность
адъютанта, знакомого со штабной
работой и культурного». Это
удивило. Из более чем тысячи офицеров
армии выбрали капитана Поленова, как
культурного. К этому времени Генерал-полковник
Афанасий Павлантиеевич Белобородов
уже был дважды Герой Советского Союза,
легендарный полководец Второй мировой
войны. Начальник отдела кадров армии
полковник Тарасов сразу направил
офицера Поленова к генералу. Подождали
в приемной, зашли. Встал из-за стола
генерал Белобородов в светло-сером
кителе. Стройный, подтянутый.
Поздоровались. Спросил согласия
работать с ним. Ответ, естественно, был
положительный. Инструктаж
был краткий. «По работе сам поймешь, что
и как, а по другим вопросам – машины
жене и сыновьям не давать», - строго
напутствовал генерал. Период
с 1946 по 1949 в качестве адьютанта
генерала Белобородова – яркий период
жизни Юрия Михайловича. Он
познакомился с военначальниками
высокого ранга. Маршал Малиновский,
маршал Мерецков, маршал Бирюзов,
главный маршал бронетанковых войск
Ротмистров. Побывал на приеме у Ким Ир
Сена, руководителя Северной Кореи
вместе со своим генералом. Но
время шло. Надо что-то было менять в
своей жизни. Еще нет семьи. А были шансы
на хорошую карьеру. Только надо было
закончить Академию. Но для этого надо
было иметь среднее военное образование.
У капитана Поленова такого образования
не было. Таких же, как он, офицеров было
много. Тысячи. Поэтому при военных
округах были созданы курсы
усовершенствования офицерского
состава. Учеба, конечно, с утра до
вечера. После курсов офицер считался
имеющим среднее военное образование и
мог поступить в Академию. Обратился
к командующему, так как понимал, что
время подступает, в Академию можно
поступить до 32 лет. Командующий
согласился. Юрий Михайлович уехал на
учебу в Ворошилов Уссурийский, ныне
Николо-Уссурийск. Закончил с отличием,
но сказалась усталость. Жить на чужой
земле не хотелось. Попросил
командующего оставить в России, чтобы
готовиться к поступлению в Академию.
Это был 1950 год. Разрешили, остался. Но
должности по сравнению с предыдущей не
было. Нашли
должность заместителя начальника
полка, но полка своеобразного –
пулеметно-артиллерийского на озере
Хасан. Там в свое время были построены
мощные оборонительные сооружения,
когда Японии принадлежали Корея и
Манчжурия. Это бетонные трехэтажные
сооружения, уходящие в землю, оборона 80
километров границы. Пушки, пулеметы,
боеприпасы. Затем
объявился знакомый, начальник
оперативного отдела штаба дивизии, в
самом конце службы в Порт-Артуре,
Сербин. Оказался в дивизии на Сихоте-Алинь.
Приехал к нему. Тайга. Места
изумительной красоты. К
этому времени семья уже была. Здесь, как
и с именем жены, особая история. Дело в
том, что зовут ее Ольга, но на самом деле,
по паспорту, она Анисья. Но не
понравилось в детстве ей данное
родителями имя, и стала называть она
себя Ольга. Так все ее и знают. Познакомился
Юрий Михайлович с ней раньше в Николо-Уссурийске,
но жить вместе стали только тогда,
когда оказался в России. А дело было так.
Она тоже была на войне. Медсестра после
курсов медсестер. Поступила в воинскую
часть работать. Эту часть переводят на
Дальний Восток. Там и встретились. Официально
поженились в 1951 году, 9 мая, в День
Победы. ЗАГС, конечно, не работал. Но
молодожены пришли 10-го или 11-го мая 1951
года в ЗАГС и попросила записать их
именно 9-го мая, чтобы день был дважды
памятным. И их расписали. С ней он
неразлучно уже более 50 лет. «Это наша
лебединая верность!», - говорит Юрий
Михайлович с нежностью и гордостью. Окончил
Юрий Михайлович службу в 1953 году в
звании капитана. Имеет ордена «Красной
Звезды», «Отечественной войны» I
степени, «Боевого Красного Знамени»,
медаль «За боевые заслуги» и другие. Решили
с семьей обосноваться в Калинине.
Остановились у дальних родственников.
Позже обустроились. Юрий Михайлович
работал на строительстве
Полиграфического комбината детской
литературы и около десяти лет был его
директором. Но это уже совсем другая
история. Фотография из газеты "Тверские ведомости" от 04 мая 2007 года
Автор: Андрей Царьков
Апрель
- май 2007 года |
